Спецпроекты

На страницу обзора
Low-code в разы умножает производительность ИТ-департаментов
Рынок BPM идет в сторону интеллектуальной автоматизации, которая позволяет усилить роль «гражданских» разработчиков, не являющихся ИТ-профессионалами. О том, почему low-code остается единственно правильным подходом в условиях ускоряющегося мира и как не превратить ИТ-систему в «черный ящик» для людей бизнеса, в интервью CNews рассказал Антон Ермаков, руководитель группы цифровых инициатив компании Comindware.

Антон Ермаков, Comindware

CNews: Какие основные изменения произошли на рынке BPM за последний год? Какие игроки на нем появились, а какие отошли в тень?

Антон Ермаков: В последний год наблюдается усиление тренда трансформации рынка BPM в сторону интеллектуальной автоматизации, которая вбирает в себя RPA, машинное обучение и прочие унифицированные коммуникации. Конечно, все эти технологии прекрасно сочетаются с BPMS. Именно поэтому мы видим все больше запросов на ИТ-решения, предполагающие совместное использование BPMS с RPA и чат-ботами, process mining (автоматическое выявление процессов), искусственным интеллектом и многими другими технологиями.

И этот симбиоз технологий на практике демонстрирует хорошие результаты. Поэтому в воздухе носится идея интегрированной платформы более высокого порядка, которая обеспечила бы возможность свободного комбинирования цифровых технологий и при создании прикладных ИТ-решений силами «гражданских» разработчиков, не являющихся ИТ-профессионалами. Роль ядра в интегрированной платформе цифрового бизнеса эксперты пророчат BPM-системам. Многие вендоры стараются реализовать возможность использования новых технологий внутри своего продукта, другие же выбирают путь интеграции со специализированными решениями.

CNews: Каким образом в связи с этим меняется роль BPM на предприятиях? И какой новой функциональности ждет от таких систем бизнес?

Антон Ермаков: Попросту говоря, BPM — часть науки операционного управления предприятием. Ее цель — постоянное увеличение ценности для клиентов путем оптимизации и усовершенствования процессов организации. До недавнего времени российский бизнес находился на стадии первичной цифровизации, когда предприятия автоматизируют отдельные функции и ищут под эти задачи быстрые решения. На этой стадии немногие задумываются о BPM в классическом виде.

Антон Ермаков: В последний год наблюдается усиление тренда трансформации рынка BPM в сторону интеллектуальной автоматизации

Сейчас — время перемен. Компании, первыми вступившие на рельсы автоматизации, сейчас переходят на следующую стадию, которая предполагает применение BPM-решений, а также управление и оптимизацию уже автоматизированных процессов. Но и многие предприятия, которые откладывали автоматизацию, сейчас делают большой шаг вперед на пути к цифровизации как раз благодаря внедрению BPMS. Они или начинают с автоматизации процессов одного функционального подразделения, или извлекают из ERP ключевые бизнес-процессы, которые нужно подстраивать и изменять в темпе, который диктует бизнес, после чего реализуют их в BPMS поверх ERP. После первого опыта такие компании входят во вкус и расширяют сферу использования BPM-системы на предприятии.

Поскольку все больше компаний «дорастает» до процессного управления, в ближайшее время мы ожидаем существенный всплеск интереса к функционалу процессной аналитики и мониторинга (BAM, Business Activity Monitoring). Поставщики BPMS уже готовят свои ответы на этот интерес. Например, наш продукт уже сейчас поддерживает генерацию любых необходимых выборок данных для сторонних интеллектуальных систем.

CNews: Сейчас очень много говорят о low-code применительно к BPM-системам. Находите ли вы такой подход революционным? Что он дает разработчикам и самому бизнесу?

Антон Ермаков: Мы находим подход low-code единственно правильным в условиях ускоряющегося мира. Количество запросов на модификацию в ИТ-департаментах растет, а бизнес не может ждать своей очереди на доработку. Чтобы двигаться дальше в хотя бы приемлемом темпе, нужно делегировать львиную часть нагрузки ИТ-профессионалов людям бизнеса, которые далеки от программирования, но отлично понимают нужды бизнеса.

Но здесь нет никакой революции, скорее — эволюция. Еще в 90-е годы прошлого века бизнес-пользователи часто проявляли самостоятельность: писали макросы или создавали базы данных с помощью MS Access. В последние 10-20 лет пришли новые поколения сотрудников, которые на «ты» с цифрой. Миллионы людей без навыков программирования начали решать ИТ-задачи: создавать сайты с помощью многочисленных конструкторов (Wordpress, Joomla, Shopify), разрабатывать бизнес-приложения на базе low-code-платформ, таких как Comindware Business Application Platform. Время, когда ИТ-система предприятия была «черным ящиком» для людей бизнеса, постепенно уходит в историю.

Теперь человек бизнеса общается с ИТ-системой при посредничестве бизнес-аналитика или технически подкованного коллеги: бизнес-аналитик разбирается, какое решение нужно бизнесу, создает прототип приложения под поставленные задачи, при необходимости привлекая на помощь ИТ-профессионалов или обходясь без них. После этого аналитик, совместно с бизнес-заказчиком и другими коллегами, тестирует получившееся приложение, учитывает пожелания по интерфейсу и отдает финальный прототип в ИТ-отдел. Получается, что перед ИТ-профессионалами стоят лишь задачи финального тестирования, интеграции нового приложения в ИТ-инфраструктуру предприятия и запуск в промышленную эксплуатацию.

Таким образом, люди бизнеса получают доступ к бизнес-логике приложений (в том числе процессных) напрямую или через бизнес-аналитика. То есть ИТ-система не превращается в «черный ящик», а люди бизнеса остаются в игре. Для ИТ-департамента low-code — это возможность в разы умножить свою производительность, потому что больше не нужно обрабатывать бесконечные запросы на изменения в интерфейсе и корректировку бизнес-логики приложений, ведь бизнес может решать такие задачи самостоятельно.

CNews: То есть, можно говорить о том, что low-code позволяет иначе взглянуть на взаимодействие ИТ- и бизнес-подразделений?

Антон Ермаков: Важно помнить, что low-code — это не столько про программное обеспечение, сколько про организацию работ. Еще в 2010 году компания Gartner предлагала двухскоростную модель управления ИТ. Она предполагает, что стабильные и предсказуемые ИТ-системы предприятия создаются одним подразделением, а точечные ИТ-решения для быстрого устранения актуальных бизнес-проблем — другим. Такую модель управления ИТ уже начали применять компании за рубежом и в России, например, «Сургутнефтегаз».

Если работа идет по старой модели, при которой бизнес пишет требования и «перебрасывает их через стену» в ИТ-отдел, то, каким бы ни был софт, на выходе будет уже знакомый «черный ящик». Радикальных положительных изменений при такой конфигурации ожидать не стоит. Важно дать возможность «гражданским» разработчикам оперативно создавать то, что нужно бизнесу, а ИТ-профессионалам — выполнять роль проводника и помощника: ставить ограждающие барьеры, защищающие компанию, проводить аудит, реализовывать специфические сервисы для нужд бизнес-приложений, созданных «гражданскими». Речь идет о том, чтобы дать возможность каждому заниматься тем, что он делает хорошо, и совместно достигнуть ошеломляющих результатов.

CNews: Как на практике реализовать механизм low-code? Какие решения для этого лучше всего подходят?

Антон Ермаков: Low-code — это концепция, философия взаимодействия пользователя с программным обеспечением. Для получения максимального эффекта обязательно нужны организационные усовершенствования, о которых мы уже поговорили. Если «всунуть» low-code инструмент в руки ИТ-сотрудникам и ничего не изменить организационно, то на выходе снова будут «черные ящики». А в текущих реалиях бизнес должен лично принимать участие в создании бизнес-приложений вместе с ИТ-профессионалами.

На технологическом уровне совместная работа сотрудников с различными наборами компетенций опирается на low-code платформу, которая имеет два фасада. Один обращен к «гражданским разработчикам» — идите, «мышкуйте». Другой — к ИТ-профессионалам, которые определяют политику процессов внедрения бизнес-приложений, разработанных силами «гражданских», в том числе сами выполняют действия по переносу новых бизнес-приложений из среды разработки в промышленную среду. Таким образом, люди бизнеса закрывают вопросы реализации бизнес-логики приложения и интерфейсов коммуникации с ним, а все ими созданное проходит стадию аккуратного тестирования на стороне ИТ-профессионалов и контролируемо переносится в промышленную среду. Здесь важны средства мониторинга, параметры надежности ИТ-систем.

CNews: Можно ли говорить о том, что на фоне перемен в принципах разработки произошла смена классификации BPM-систем? Каким образом?

Антон Ермаков: По моему опыту, все запросы на BPM-системы можно разделить на два вида. Запросы первого типа предполагают организацию взаимодействия технологических систем (System-to-System BPMS), запросы второго типа — больше про организацию взаимодействия людей (Human-to-Human BPMS). Мои выводы совпадают с мнением коллег-экспертов, а Forrester даже предложил новые термины для данных типов BPMS — соответственно, DPA-deep и DPA-wide (Digital Process Automation).

CNews: Как правильно заложить методологическую основу под управление бизнес-процессами? Какие преимущества и недостатки есть у разных подходов?

Антон Ермаков: Управленческая концепция BPM развивается и в ее методологическую базу входит множество методологий: Lean, Agile, шесть сигм и т.д. Мне проще и понятнее опираться на идею управления Деминга-Шухарта, в которую заложено постоянное улучшение процесса — цикл PDCA (Plan — Do — Check — Act). Если каждую букву в аббревиатуре PDCA разобрать в контексте BPM, то получаем, что буква P («Plan») обозначает все то, что связано с моделированием процессов и построением моделей данных. «Do» — это процессный движок, обеспечивающий исполнение модели процесса. «Check» — всевозможные средства отчетности, а также статистика. «Act» — это принятие владельцем процесса решения о том, что нужно что-то изменить.

Эта модель лучше всего отражает суть BPM как науки управления процессами, направленной на постоянное их улучшение. В свою очередь, продукт Comindware нацелен на то же — постоянные улучшения. Поэтому мы и уделили очень много внимания организации концепции low-code и сокращению циклов разработки и изменения бизнес-приложений.

CNews: Вы уже упоминали решение Comindware Business Application Platform. Как оно сочетает в себе все те перемены, о которых мы поговорили выше? В чем его отличие от ведущих западных систем?

Антон Ермаков: Мы начали разработку своей платформы в 2010 году, когда Gartner как раз начал продвигать идею двухскоростного ИТ. Эта модель управления, умноженная на концепцию low-code, собственно, и стала идейным драйвером развития Comindware Business Application Platform. Продукт уникален тем, что создавался и развивается с очень глубокой проработкой low-code-составляющей на фундаментальном уровне платформы. Отсюда и встроенная графовая СУБД для максимальной гибкости системы, и онтологическая модель для упрощения прямого взаимодействия человека бизнеса с системой, без программиста в роли посредника.

Все эти технологические инновации в фундаменте для конечного пользователя выливаются в те возможности, о которых мы говорили выше. Тут и синергия с новыми технологиями, успешной иллюстрацией которых стало совместное использование нашей BPM-платформы с RPA и чат-ботами в решении для цифровизации HR, и реализация и поддержка бизнес-процессов любого уровня сложности силами людей бизнеса, и минимальный цикл разработки, и аналитика. Мы надеемся, что наш продукт окажет существенное влияние на развитие культуры «гражданской» разработки в России.

CNews: Каким компаниям и из каких отраслей будет наиболее полезно ваше решение?

Антон Ермаков: Comindware Business Application Platform успешно используется компаниями из различных отраслей. Но что объединяет эти компании? Задачи, которые им нужно оперативно решить. Исходя из нашего опыта, клиентские кейсы использования продукта можно свести к трем основным задачам:

«У нас все в Excel-файлах и почте, процессы затягиваются на месяц. Хотим систему».

«У нас есть CRM, но там не хватает [допишите нужное]. Хотим заменить».

«У нас данные в разных системах. Хотим объединить».

В то же время мы видим рост интереса к комплексным BPM-решениям, когда заказчик понимает важность сквозной цифровизации предприятия и постоянной работы над эффективностью процессов. И приходят такие запросы от игроков из различных отраслей — от частной логистики до крупных представителей госсектора.

CNews: Можете ли вы привести пример российского кейса?

Антон Ермаков: У нас много интересных проектов, ведь нет ни одной компании с одинаковыми процессами или идентичными проблемами. В качестве примера реальной организации «гражданской» разработки приведу историю учебного центра авиакомпании S7. Там силами одного бизнес-аналитика создан набор прикладных решений автоматизации, в частности решения для управления загрузкой авиатренажеров и их техническим обслуживанием, CRM для управления взаимоотношениями с клиентами учебного центра, бизнес-приложение для управления хозяйственными заявками. Кстати, детали истории S7 можно узнать из видеозаписи выступления на конкурсе «BPM-проект года».

Если суммировать, то опыт наших клиентов подсказывает, что «гражданские» разработчики в России хорошо справляются с решением частных задач сбора и автоматического извлечения данных для построения аналитических отчетов, а также с созданием приложений для оркестровки потоков работ. Справедливость этого наблюдения подтверждается аналитиками Gartner: Джейсон Вонг отмечает, что три самых популярных среди «гражданских» разработчиков типа приложений — сбор данных, оркестровка потоков работ и автоматическое извлечение данных.

Короткая ссылка