Разделы

Цифровизация Инфраструктура Внедрения

Стайн Рамсли: Российский рынок ВКС дождался прорыва

В прошлом году российский рынок систем видеоконференцсвязи (ВКС) совершил прорыв, показав рост в 130%. Но по большому счету это только первый шаг. Из ведущих игроков в России пока присутствует только норвежская компания Tandberg, и она отнюдь не отказалась бы обзавестись серьезными конкурентами. Приход в Россию других лидеров сегмента пойдет рынку только на пользу, считает Стайн Рамсли, генеральный директор Tandberg в России, странах СНГ и Прибалтики.

На Западе такой подход уже активно используется, причем не только на уровне отдельных компаний, но и целых отраслей. Наиболее яркий пример, пожалуй, это добыча нефти на норвежском шельфе. Здесь внедрена концепция интегрированного производства, которая позволила компаниям повысить объемы добычи, снизить операционные затраты, повысить эффективность использования уже разрабатываемых и освоения новых месторождений. Полностью изменилась процедура взаимодействия всех участников работы на месторождении и сама технология принятия решений. Теперь все это делается в режиме on-line на базе ВКС и специализированных программ моделирования и визуализации данных. Практически все компании, работающие на норвежском шельфе, используют видеосвязь в рамках концепции интегрированного производства (ИП).

CNews: В каких отраслях российской экономики эффект ВКС может быть максимальным?

Стайн Рамсли: Видеосвязь универсальна, и упомянутые мною выгоды может получить любое предприятие, которое расширяется географически, становясь территориально-распределенным, работает в условиях жесткой конкуренции, вынуждающей бороться за лояльность клиентов, быстрее запускать и выполнять новые проекты (например, создание филиальной сети), усиливать кооперацию с партнерами, более эффективно использовать людской ресурс.

Привязка к отраслям, конечно, есть, но статистическая. Те отрасли, где эти условия уже сложились, будут внедрять видеосвязь интенсивнее, это – первичный стимул. А дальше заработает положительная обратная связь: в таких отраслях раньше вступит в силу "закон N2" и быстрее накопятся отраслевые модели и подтвержденная реальными проектами практика реорганизации бизнес-процессов, включится "сарафанное радио"… Сегодня в России к таким точкам роста в первую очередь относятся госуправление, нефтегазовая отрасль, финансовый сектор и, конечно, телемедицина. Хорошие перспективы имеют торговые сети, промышленность, образование, консалтинг и сфера профессиональных услуг.

CNews: Отличается ли такой характер спроса от того, какой наблюдается в других странах?

Стайн Рамсли: Несколько лет назад я бы сказал, что да, отличия есть. Но сегодня Россия уже является частью мирового сообщества, здесь находятся представительства крупнейших мировых банков, размещаются многие транснациональные корпорации, которые используют услуги видеоконференцсвязи по всему миру, для общения между всеми офисами. И для России они не делают исключений. Но основная причина роста популярности ВКС лежит все же во внутренних процессах экономики и госуправления, о которых я говорил выше. Все международные компании нуждаются в видеоконференцсвязи. Из-за такой тесной интеграции, взаимопроникновения бизнеса, в мире отраслями-лидерами в целом являются те же, какие я выделил для России.

CNews: Внедрение систем видеоконференцсвязи в здравоохранении имеет очень большое социальное значение. Каковы ваши прогнозы относительно перспектив развития этого направления?

Стайн Рамсли: Сегодня здравоохранение - это один из крупнейших заказчиков ВКС. Здесь эта технология активно используется при проведении медицинских обследований и операций, при организации консилиумов и наблюдением за состоянием больного. И это не случайно: уровень развития здравоохранения в различных регионах России не одинаков. Сейчас предпринимаются серьезные усилия по созданию передовых медицинских центров во многих городах России, а не только в столице. Но Россия так велика, что и этого недостаточно. Вот поэтому телемедицина – это, вероятно, единственный возможный путь повышения качества медицинской помощи в труднодоступных и удаленных районах. Иметь везде высококвалифицированных специалистов – просто невыполнимая задача. Поэтому для врачей в Новосибирске или Салехарде возможность связаться, например, с коллегами из московского Центра Бакулева – это уникальный шанс. Кроме того, в России появилось интересное решение – медицинские поезда "Здоровье", оборудованные кабинетами телемедицины. Фактически, это больница "на колесах". Четыре таких поезда уже курсируют по железным дорогам страны, и их парк будет расширяться. А вообще сегодня в России уже действуют более 120 медицинских центров (и это без учета центров ведомственных), и они активно работают. Например, крупный телемедицинский центр в Салехарде практически каждый день проводит видеоконференции с Москвой, а его сотрудники используют переносные системы для работы в удаленных районах.

Здесь нужно отдать должное Российской ассоциации телемедицины. Она уже проделала огромную работу и продолжает активно внедрять новые технологии видеоконференцсвязи в регионах, популяризирует телемедицину в среде врачей. В настоящее время в России по ВКС идет около1250 медицинских консультаций в год, которые организует Ассоциация телемедицины, еще 1250 консультаций проводят коммерческие медицинские центры и около 1300 консультаций – ведомственные медицинские учреждения. Словом, в России ежегодно проводится порядка 5000 медицинских консультаций с использованием ВКС. Мировая медицина уже давно использует технологии видеоконференцсвязи. Конечно, на Западе такие решения в здравоохранении распространены больше, чем в России. Но, думаю, для российской медицины это лишь вопрос времени.

CNews: Какие факторы влияют на распространение видеоконференцсвязи в госсекторе?

Стайн Рамсли: В основе лежит стремление повысить эффективность государственного управления. Во многом это напоминает те же процессы, что и в крупных корпорациях, но в большем масштабе. Например, огромные ведомства, которые работают по всей стране, используют эту технологию для селекторных совещаний разного уровня и оперативной связи для решения тех ли иных вопросов. Чрезвычайно эффективна видеосвязь и при межведомственных взаимодействиях. Особую роль ВКС играет в ежедневной работе служб МЧС, где, наряду с этим, при ликвидации последствий той или иной чрезвычайной ситуации видеосвязь используется и для оперативного взаимодействия специалистов в эпицентре событий с удаленными службами, и для телемедицинской поддержки. ВКС исключительно востребована и во властных структурах на местах, поскольку позволяет полноценно взаимодействовать с вышестоящими инстанциями и с подчиненными. Причем в труднодоступных районных такое взаимодействие без ВКС требует дальних вертолетных полетов. А так ответ на любой вопрос можно получить в течение нескольких минут.

Естественно, для госсектора особенно важен вопрос информационной безопасности. И видеоконференцсвязь его решает.

CNews: При такой востребованности ВКС в разных сегментах рынка что мешает распространению видеосвязи?

Стайн Рамсли: Еще относительно недавно ВКС воспринималась как связь для избранных. Соответственно, видеосеть воспринималась не как рабочий инструмент, а как замкнутый клуб, принадлежность к которому выделяет сотрудника из ряда его коллег. Конечно, такое отношение не способствовало распространению ВКС. Но сегодня в большинстве организаций преобладает рациональное отношение к видеосвязи. И это препятствие перестало быть типичным.

В настоящее время основных препятствий три. Первое – это непривычность видеосвязи. И это естественно. Мало кто любит смотреть на себя со стороны, например, на видео. Я тоже не люблю. Это вполне нормальная человеческая реакция. Но над этим аспектом работать можно, и даже нужно. Барьер вполне преодолим при помощи технологий – того же эффекта присутствия. Человек ощущает себя не "в телевизоре", а рядом со своим собеседником. Но основной аргумент преодоления этого стереотипа, лучше всего действующий на пользователей, – это все-таки повышение эффективности работы. Человек должен понимать, что использование видеоконференцсвязи делает его более продуктивным, более полезным для бизнеса – будь он владельцем компании или рядовым сотрудником.


Стайн Рамсли: По-прежнему, до некоторой степени распространение ВКС сдерживает состояние телекоммуникационной инфраструктуры в стране

Павел Таранов, МТС: Telecom Platform позволяет телеком-индустрии экосистемы двигаться быстрее
Телеком

Я также вижу, что сегодня далеко не все компании до конца понимают суть и преимущества видеосвязи для бизнеса, они не могут осознать потенциал реорганизации всей системы бизнес-процессов на базе ВКС. Объяснить это – как раз наша задача. Вложенные в технологии инвестиции очень быстро окупаются, ускоряется процесс принятия решений, они становятся более обоснованными, растет эффективность основной деятельности, появляется множество возможностей для бизнеса. Тут важна популяризация и российского, и западного опыта. Без этого не заработают те обратные связи, о которых я говорил. Но все меняется в лучшую сторону - лет пять назад это препятствие было гораздо более серьезным.

По-прежнему, до некоторой степени распространение ВКС сдерживает состояние телекоммуникационной инфраструктуры в стране. До недавнего времени этот фактор был едва ли ни главным. Но сейчас развитие инфраструктуры идет быстро, магистральные сети перестали быть узким местом, а на участке "последней мили" определенные проблемы существуют лишь в экономически неблагополучных регионах и в труднодоступных районах. Но и здесь уже сегодня решение можно найти. Проблема телекоммуникационной инфраструктуры перестала быть принципиальной. И магистральные, и корпоративные сети, как правило, обладают всеми необходимыми техническими характеристиками для передачи видеоданных высокой четкости. На участке "последней мили" можно использовать разные технологии: IP, спутниковые каналы, сети 3G, радиоканалы и т.д. В России все это уже есть. Важна цена вопроса, особенно если компании используют ВКС высокой четкости и телеприсутствие. Пока использование сетей, позволяющих передавать высококачественное видео, обходится довольно дорого. Например, если мне в Москве нужна прямая линия с Осло и я собираюсь общаться с использованием передовых технологий с передачей видео высокого разрешения, то за такой канал мне придется платить 22 600 долларов в месяц. Ситуация со временем, конечно, изменится. Упадут цены, и появится больше потребителей этих технологий. Но хочу подчеркнуть, что эта проблема касается только самых совершенных технологий. Для систем стандартного разрешения ни технических, не экономических проблем не существует.

Инфраструктура видеосети не менее важна, и мы прилагаем постоянные усилия, чтобы развиваться в этой сфере. Мы выпустили множество инновационных продуктов в этой области – шлюзы, видеосерверы, серверы многоточечной ВКС и др. Пожалуй, важнейшим событием для нашей компании в этом ряду стало приобретение в прошлом году британской компании Codian, что позволило нам создавать наиболее совершенные решения для ВКС высокой четкости.

CNews: Вы довольно давно работаете в России. Что вам нравится и не нравится, как специалисту и как человеку?

Стайн Рамсли: Как специалисту мне интересно то, что российский рынок очень восприимчив к новым технологиям. Пожалуй, это самый положительный аспект. В России пока нет компаний, производящих подобное оборудование и способных составить нам конкуренцию. Это, конечно, облегчает наше существование. Не нравится в работе излишний, на мой взгляд, бюрократизм российского рынка. По каждому поводу необходимо собирать огромное количество бумаг, к ним еще нотариально заверенные копии – на производительности это сказывается не лучшим образом. Приходится этот бумажный ворох разбирать.

Владислав Уткин, «Технониколь»: Генеративный искусственный интеллект производственными компаниями пока не востребован

Как человеку мне в России очень комфортно. Я живу в Москве уже полтора года, и ни с какими особенными проблемами не сталкивался. Все ко мне очень дружелюбны, не только на работе, но и просто на улице. Не нравятся только постоянные пробки на дорогах, но поскольку у меня нет собственной машины, эта проблема меня пока мало волнует.

Екатерина Толкачева / CNews