Интервью

NetApp: На российском рынке у нас сильная конкуренция, но мы неуклонно растем

storage
мобильная версия
, Текст: Алима Нургазиева

О том, какие СХД следует выбирать людям, ненавидящим СХД, как компания NetApp меняет покрышки на скорости 200 км/час, и что общего у облачного ЦОДа и отеля «Калифорния» из песни The Eagles, CNews рассказал Александр Вальнер (Alexander Wallner), старший вице-президент и генеральный директор NetApp в регионе EMEA.

«Простои в бизнесе больше неприемлемы»

CNews: За последние годы требования к СХД претерпели существенные изменения в отношении гибкости, масштабируемости и эффективности затрат. Как эти изменения отразились на бизнесе NetApp?

Александр Вальнер: Именно эти требования выступают основным драйвером наших инноваций. Экономическая эффективность — вот, к чему стремятся все заказчики: получить максимум услуг по хранению данных при наименьших затратах. Сейчас все движется в сторону автоматизации. Мы стремимся гомогенно интегрироваться в рабочие процессы своих клиентов, чтобы они могли управлять бόльшими объемами данных при меньших затратах, инвестировать свои ресурсы в то, что более важно для их бизнеса. И это подводит нас к следующему требованию — гибкости.

Опыт работы с облаками, особенно Amazon Web Services и Microsoft, поднимает планку гибкости и эластичности для ИТ-служб. Мы с клиентами обсуждаем концепции дата-центров следующего поколения. С одной стороны, есть классические системы хранения данных, а с другой — мир DevOps, разработчики приносят компании добавленную ценность и, соответственно, ожидают от ИТ-инфраструктуры высокого уровня гибкости. Это одна из главных причин, по которой NetApp инвестировал в приобретение компании SolidFire. Мне нравится цитата их основателя: «SolidFire — это СХД для тех, кто ненавидит СХД». Сейчас никто не хочет заниматься управлением и масштабированием систем хранения данных, хранение стало просто ресурсом, вроде электричества, а потому должно быть доступно «из коробки».

Также у нас много новых разработок в сфере облачной интеграции. Вы наверняка уже слышали о нашем сотрудничестве с Microsoft и AWS. Мы работаем над интеграцией с решениями будущего, к системе Kubernetes, контейнерному хранению данных и так далее. Такие вещи сильно влияют на то, как мы ведем бизнес.

CNews: Вы работаете в NetApp уже 18 лет. Сколько серьезных преобразований компании вы застали за это время? И куда сейчас направлен вектор развития?

Александр Вальнер: Лично я за эти годы прошел через пять-шесть трансформаций NetApp. Когда я только пришел, это был своего рода стартап. Затем последовала фаза гиперроста: всего за два года NetApp органически вырос с $3 млрд до $6 млрд, с 6 тыс. до 12 тыс. сотрудников. Это была невероятная пора. Мы нанимали всех подряд, чуть ли не прохожих с улицы (смеется — прим. ред.). А вызван рост был тем, что 7-8 лет назад в ЦОДах начали использовать самую продвинутую платформу виртуализации VMware, с которой наша архитектура идеально интегрировалась.

Александр Вальнер: Мы пересмотрели продуктовую линейку и значительно расширились за счет СХД, построенных полностью на флэш-памяти

Пять лет назад NetApp решила, что вся архитектура наших программных продуктов должна быть в корне пересмотрена. Мы отчетливо увидели два тренда. Во-первых, клиенты хотят горизонтально-масштабируемые архитектуры. Иными словами, простои в бизнесе больше неприемлемы. Во-вторых, нужна cloud-ready платформа, на которой можно разъединить программные и аппаратные составляющие. Получается, вы можете (но совершенно не обязаны) использовать наши программы на нашем оборудовании. Вы можете работать на системах EMC, облаке Microsoft, Amazon или покупать хранение данных у российского провайдера «ИТ-ГРАД» — где угодно. Редизайн архитектуры стал масштабной трансформацией нашего бизнеса и, честно говоря, с точки зрения экономики, это нас слегка замедлило. Именно поэтому последние пару лет NetApp не рос. У нас по-прежнему все на высоком уровне, мы, как всегда, прибыльны. Но такие серьезные преобразования можно сравнить со сменой покрышек на скорости 200 км/час.

CNews: А что нового в части аппаратных решений?

Александр Вальнер: Мы пересмотрели продуктовую линейку и значительно расширились за счет СХД, построенных полностью на флэш-памяти. По последним данным IDC, NetApp занимает первое место на рынке all-flash в регионе EMEA, а в России — второе место, чем мы очень гордимся. У нас есть, что предложить рынку — последние технологии и, что более значимо, видение будущего. Мы знаем, как клиентам лучше работать с облаком, какую выгоду они смогут извлечь из будущих архитектур и наборов решений. Наша цель — дать клиентам полную гибкость и свободу, независимо от направлений их развития или выбора систем хранения. Мы хотим, чтобы наши партнеры, вложив деньги в решения NetApp, были уверены, что их ресурсы в безопасности. Я часто говорю людям, принимающим решения в ИТ, для которых инфраструктура не на первом месте: «Ладно, пусть у вас нет особой страсти по отношению к инфраструктуре, но вам надо хотя бы хорошенько подумать над ней. Если инфраструктура СХД не поддерживает вашу стратегию развития, например, цифровую трансформацию, то вы окажетесь в очень непростой ситуации».

«Клиенты боятся попасть в зависимость от вендора»

CNews: В регионе EMEA, несмотря на незначительное снижение общих доходов от СХД, сегмент all-flash демонстрирует рост более чем на 100%. Чем это объясняется?

Александр Вальнер: Это обычный процесс обновления. Все больше компаний переходит с HDD на флэш-память. И знаете, чем это выгодно для нас? Организации переосмысливают свои архитектуры и переключаются с монолитного окружения наших конкурентов на флэш-массивы, а у нас на этом рынке общепризнанно сильные позиции. Эти прорывные изменения в дата-центрах открывают нам доступ к тем, кто еще вчера мог сказать нам: «Извините, сегодня не ваш день». На российском рынке у нас сильная конкуренция, но мы намерены пойти и завоевать свою долю, вот для чего мы здесь.

Вообще, когда аналитики говорят о сокращении рынка СХД, я отношусь к этому с некоторым скептицизмом. ИТ-рынок похож на фондовый: деньги никуда не деваются, они просто в другом месте. Да, на классические архитектуры средств тратится все меньше и меньше, но это не свидетельствует о сокращении ИТ-бюджетов в целом. Надо учитывать, что сейчас много крупных проектов по большим данным, интернету вещей и облачным сервисам, куда перетекают деньги. Аналитики IDC недавно прогнозировали, что через год общемировой рынок цифровой трансформации составит $2,1 трлн. Так что, деньги где-то рядом, нужно лишь найти их. Кроме того, зачастую это бюджеты уже не только ИТ-подразделений, но и производственных и маркетинговых служб, технологии закупают отделы продаж, службы безопасности… Так нам, конечно, работать сложнее, но и интереснее.

CNews: Расскажите, пожалуйста, подробнее о своем стратегическом партнерстве с Microsoft и Cisco? Какова цель сотрудничества?

Александр Вальнер: Сегодня выстраивание стратегических партнерств и экосистем имеет наибольшее значение, чем когда-либо. Не существует единой компании, которая бы занималась цифровой трансформацией «от и до», это всегда целая экосистема. С Microsoft у нас очень много точек соприкосновения, но можно выделить два главных направления сотрудничества. Во-первых, мы создаем добавленную ценность Office 365 — очень успешному продукту, который, тем не менее, имеет некоторые сложности с резервным копированием, восстановлением и так далее. А мы предлагаем такие возможности на enterprise-уровне. Во-вторых, Microsoft, видя, что многие движутся в направлении Linux, запускает службы для NFS, полностью основанные на решениях NetApp. Для нас это огромный приток доходов и наглядное подтверждение того, что Microsoft видит в нас стратегического партнера. Теоретически, ни AWS, ни Microsoft не нуждаются в нас, чтобы быть успешными в облаке. Но мы привлекательны для них тем, что создаем архитектуру, которая облегчает переход в облако. В Microsoft точно знают, что клиенту гораздо проще начать работу в Azure, если в его дата-центре используется NetApp.

С Cisco у нас также многомерное сотрудничество. Например, знаменитое решение FlexPod — это же просто машинка для печатания денег. Я считаю, что на сегодняшний день это самая успешная в мире конвергентная инфраструктура, для которой существует уже 160 валидированных наборов решений. FlexPod — это не просто инструмент для «склейки» серверов, СХД и сетей, в него вложено много интеллектуальной собственности. Второе направление сотрудничества с Cisco — все, что касается интернета вещей и того, как сделать его удобоваримым для рынка. Это сейчас у всех на уме, и мы с Cisco демонстрируем клиентам, как предпринять первые шаги в направлении интернета вещей.

CNews: NetApp предлагает решения для работы с данными в гибридном облаке. Какие требования предъявляют клиенты к гибридным СХД?

Александр Вальнер: Главное требование клиента сводится к независимости от того, где предоставляются те или иные услуги — в собственном дата-центре или облаке. Данные должны одинаковым образом храниться, управляться и встраиваться в рабочие процессы. Еще одно важное требование клиентов — интеграция с мультиоблачной средой. У клиентов существует страх попасть в зависимость от вендора. Знаете, порой облако становится как отель «Калифорния» в одноименной песне The Eagles: вы можете выписаться отсюда в любое время, но вы никогда не сможете уйти (смеется — прим. ред.)! Надеюсь, я не покажусь самонадеянным, если скажу, что сегодня только NetApp обеспечивает по-настоящему мультиоблачную среду и дает возможность легко перемещать данные между облаками. Если вдруг Amazon решит удвоить цену на свои услуги, клиент сможет легко переехать в облако Google, Microsoft или собственный дата-центр. Мы даем клиентам небывалую гибкость в аспекте управления данными и мультиоблачной средой.

«Гибридные облака все более востребованы в России»

CNews: Недавно NetApp представил свою гиперконвергентную инфраструктуру (HCI)*, которую вы назвали самой многообещающей инновацией в истории компании. Чем эта разработка отличается от обычных интегрированных систем?

Александр Вальнер: Гиперконвергентная инфраструктура — это воплощение давнего желания клиентов получить все, что имеет отношение к инфраструктуре, из одного источника: сервера, СХД, сети. Это насущная потребность современного рынка. Клиенты хотят коммодитизации компонентов инфраструктуры, и наша HCI выполняет это желание.

Отличия же в том, что в высоко интегрированных системах вы не можете независимо масштабировать вычислительные мощности и дисковое пространство — это всегда одна коробка. За 20 лет я не встречал ни одного клиента, который бы абсолютно пропорционально масштабировал эти параметры. В зависимости от ситуации, клиентам нужно то одно, то другое. Наша HCI позволяет независимо масштабировать вычислительные ресурсы и ресурсы хранения данных.

Вторая важная проблема, которую решает HCI от NetApp — поддержка разделенного доступа. Существующие конвергентные решения идеальны для конкретной рабочей нагрузки, зачастую — это нагрузка виртуальных рабочих станций. Но ИТ-подразделения хотят иметь смешанные рабочие нагрузки: различные приложения, базы данных, VDI и многое другое. И именно эту проблему мы решаем своей гиперконвергентной инфраструктурой. Концепция HCI, хотя и не является ответом на все вопросы, сейчас востребована рынком, и мы хотим быть частью этого. Однако, если вам нужен максимум масштабируемости и гибкости, то наилучшим решением будет все-таки FlexPod.

CNews: NetApp на глобальном уровне назван ключевым поставщиком технологий по управлению данными в гибридных облаках. На российском рынке вы занимаете такие же позиции?

Александр Вальнер: Несомненно, это наше ключевое предложение. Что касается российского рынка, то в этом отношении мы не видим какого-то отставания от глобальных трендов. Здесь также гибридные облака становятся все более востребованными. У нас есть российские заказчики, например, «ИТ-ГРАД», Softline, DataLine, SafeData, «Сервионика», чьи клиенты используют и собственную инфраструктуру, и публичное облако, а помогают им в этом технологии NetApp. Вообще, мы уделяем много внимания требованиям российских клиентов и не смотрим на все через призму США.

Важно еще понимать, что когда говорят «облако», обычно подразумевают Google, Amazon или Microsoft. Но ведь уже на протяжении нескольких лет массово появляются облака «сделано в Германии», «сделано в Швейцарии» или «сделано в России». Для меня гиперскейлеры представляются чем-то вроде «Макдональдса», для них всегда найдется место на рынке, но иногда вам нужно особое меню. И этим могут быть местные провайдеры, моделирующие услуги с учетом местной специфики, законодательства и требований клиентов.

CNews: У некоторых компаний процесс цифровой трансформации замедляется из-за различных сложностей. Какие факторы чаще всего виноваты — внешние или внутренние?

Александр Вальнер: Если исходить из моего опыта, проблема обычно не в технологиях — они все уже доступны. Основная сложность цифровой трансформации в том, что это действительно трансформация, и компаниям сложно решиться на такое путешествие. Соответственно, основное препятствие и причина замедления кроются в том, что людям сложно смириться с коренным пересмотром бизнес-моделей, рабочих процессов и рыночного позиционирования. К тому же, у большинства компаний есть традиционная, устаревшая ИТ-инфраструктура, а тут приходит некто и говорит: «Забудьте, это вчерашний день. Сегодня на повестке цифровая трансформация!»

Взять хотя бы нас: 20 лет мы продавали «железо» — и вдруг в последние лет пять становимся софтверной компанией. Это было нелегким преобразованием для наших людей. Даже с учетом того, что все осознают необходимость изменений, для среднестатистического сотрудника привычнее продавать «железо», как и десять лет назад. Трансформация — это болезненный процесс. И начинается он с принятия каждым человеком этих изменений на индивидуальном уровне. В то же время появляются новые, действительно инновационные компании, такие как наш клиент «Тинькофф Банк». Они всегда готовы к чему-то новому и не боятся перемен.

Мы живем в интересные, но сложные времена. Мне нравится, как Дуглас Адамс, известный своей серией книг «Автостопом по галактике», описал реакцию людей на новые технологии: «Все, что существовало в мире, когда вы родились — нормально и обыденно. Все, что было изобретено до вашего 35-летия — новое, увлекательное и революционное. Все, что было изобретено после вашего 35-летия — против естественного порядка вещей».

* — решение в настоящее время не доступно в России